Хэйсукэ Масимо

Хэйсуке родился не с серебряной ложкой, а с винтовкой в руках.

Его полное имя — Хэйсуке Камо. Однако в документах магического техникума он записан как Хэйсуке Масимо — по фамилии матери, Аки Масимо. Его отец, Рюдзи Камо, не унаследовал клановую технику и родился слабым шаманом. Клан отвернулся от него. Рюдзи ушёл в мир обычных людей, служил в армии, получил тяжёлую травму на операции и был списан. Вернувшись, он стал охотником — и в лесу, и в городе. Иногда — на проклятия.

Пули он напитывал собственной проклятой энергией. Этого хватало лишь на слабых духов, но для семьи — на жизнь.

Хэйсуке рос в бедности. Мать не знала, кем на самом деле был её муж. Клан не помогал. Зато отец учил.

— Дыхание ровное. Палец не дёргай, — тихо говорил Рюдзи, ставя руки сына на приклад.
— Я вижу цель. Слишком чётко, — отвечал мальчик, щурясь.
— Тогда научись видеть меньше. Солдат не тот, кто видит всё. А тот, кто видит нужное.

В 10 лет Хэйсуке впервые выстрелил в проклятие. В 14 — уже работал с тепловым прицелом. Его зрение было аномально острым; яркие вспышки причиняли боль, поэтому он носит очки с ослабляющими линзами.

Ирония в том, что он унаследовал клановую технику Камо — «Манипуляция Кровью», а после придумал как ей воспользоваться на собственный манер.Внутри алой взвеси его пули меняют траекторию, закручиваются с чудовищной силой и пробивают защиту, словно сверло. Снайперская бесшумная винтовка стала продолжением техники крови — позором для клана и символом его упрямства.

Сцена охоты

Глухой северный лес за пределами города казался бесконечным. Хэйсуке было пятнадцать. Снайперская винтовка в его руках выглядела почти карикатурно — длиннее его роста, тяжелее его плеч. Когда он упирал приклад в ключицу, отдача подкашивала его, будто удар взрослого мужчины.

Рюдзи Камо стоял за спиной сына, придерживая ствол и направляя его руки.

— Не борись с отдачей, — тихо сказал он. — Прими её. Ты не сильнее винтовки. Если не можешь выстрелить сразу второй раз, порази цель с первого выстрела

В прицеле показался медведь. Огромный, тёмный силуэт между деревьями. Обычный зверь, но в этом лесу часто появлялись слабые проклятия, цеплявшиеся к падали и крови. Отец учил сына охотиться на всё — и на живое, и на искажённое.

Хэйсуке задержал дыхание, с двумя открытыми глазами. Взгляд был ясен, без каких либо помутнений, даже слишком чётко. Палец лёг на спусковой механизм винтовки.

Выстрел. Ели слышимый на растоянии в 100 метров. Пуля без свита направилась в цель

Отдача ударила его в плечо.Если бы не рука Рюдзи, он бы упал. Медведь взревел, раненый, но не поверженный.

— Видишь? Ты заставил его мучаться. Будь точнее — Осуждающе заявил. Взгляд Рюдзи упал на разочерованные глаза сына. Он перешёл на другой тон уже спокойно произнося следующее— Моих рук не всегда будет рядом, чтобы помочь.

Эти слова повисли в воздухе тяжелее порохового дыма.

Пока зверь, истекая кровью, ломился сквозь кусты, взгляд Хэйсуке упал на выброшенную кем-то резиновую перчатку, застрявшую в корнях. Рюдзи тоже её заметил. Он молча поднял находку, достал нож и, не морщась, полоснул ладонь.

Кровь потекла густо и тёмно. Он наполнил пол перчатки.

— Запомни, — сказал он, передавая её сыну вместе с ножом. — Я не всегда смогу держать оружие. Но я всегда буду в твоей крови.

Хэйсуке сжал липкую резину. Внутри пульсировала проклятая энергия отца — слабая по меркам клана Камо, но упорная, как сам Рюдзи. Хэйсуке заполнил перчатку до конца и туго связал

В этот момент медведь уже сильно удалился скрываясь в зарослях. Отец был немного огорчён, пока не заметил, что сын уже вскинул на плечо винтовку

-Сынок ты же все еще видишь его ?
-Да папа
-Тогда нажимай на курок

Хэйсуке видел цель на растоянии весьма, и весьма внушительном чётко разглядывая медведя. Видя буквально каждый его волосок. Перчатка вцепилась в винтовку помогая Хэйсуке удержать её в руках и справится с отдачей.

БАХ

Хэйсукэ подкосился, но смог устоять на своих двух ногах без прямой помощи отца.

Медведь рухнул замертво. Весьма точный выстрел поразил его.

Взросление

С возрастом потребность в отцовских руках исчезла. Сила в его крови набрала мощь. А тело окрепло достаточно, чтобы стрелять исключительно своими руками

Но перчатка стала чем-то большим. Теперь ему не нужно было держать винтовку. Достаточно пары наполненных кровью перчаток.

В момент выстрела они взмывали в воздух, удерживая оружие долю секунды, направляя ствол под невозможным углом. Отдача швыряла и винтовку, и «руки» в сторону — но Хэйсуке хватало одного выстрела.

Летающие кисти стали способом доставить кровь к цели. Стоило перчатке лопнуть рядом с жертвой — и её окутывал алый туман. Внутри него пуля меняла траекторию, рикошетила, закручивалась до предела, врезаясь в плоть с хрустом кости.

Охота превращалась в расчёт и рутину, а не счастливый досуг с отцом. Хоть ему и приятно ходить в лес, горы. Охотники боялись встретить на горе Хэйсуке, ведь тогда скоро все медведи в округе куда-то подеваются. А местные рынки заполняться медвежатиной

Хэйсуке Масимо не нуждался в поддержке клана Камо, для проживания. Ему хватало памяти о тяжёлой руке отца за спиной и крови, которая всегда была рядом.

И если медведь когда-то был его первым серьёзным выстрелом, то теперь обсолютное большенство — становилась лишь движущейся мишенью в красной завесе, где промаха не существовало как явления

Отец знал, что не может ему дать идеальной подгтовки как шамана, но как солдата вполне.

Токийский префектуральный полицейский учебный центр встретил Хэйсуке запахом металла и моющего средства. Белые стены, строевая разметка на плацу, чёткие команды инструкторов — мир без проклятий, без клановых интриг. Мир правил и приказов.

— Масимо Хэйсуке! — выкрикнул сержант. — Ты слишком тихий. Здесь либо слышно, либо мёртв.

— Понял, — спокойно ответил он.

Ему было шестнадцать. Вместо обычной старшей школы он поступил в кадетскую программу при полиции, официально — ради стабильной профессии. Неофициально — ради лицензий, доступа к стрельбищам и понимания системы. Законно. Чисто. Выгодно.

На стрельбище инструктор с сомнением посмотрел на его худые плечи.

— Отдача тебя сломает.

Хэйсуке лишь поправил очки с затемнёнными линзами. Слишком яркий свет ламп бил по глазам, мир начинал дрожать, если он не ослаблял зрение.

Первый выстрел — идеально в центр. Второй — почти в ту же точку.

Инструктор нахмурился.
— Ты служил раньше?-Немного саркастично сказал инструктор

— Нет. Отец был военным, водил на охоту в горы с ранних лет-
-Не говорил кем служил-

Во время тактических занятий кадеты учились действовать парами. Хэйсуке всегда выбирал позицию чуть в стороне. Наблюдатель. Расчётчик углов. Когда их отправили на учебный захват «вооружённого подозреваемого» в заброшенном корпусе, он остановился у окна.

— Ты не с нами? — прошептал напарник.

— Я уже с вами, — ответил он.

Он видел траектории заранее. Представлял, как пуля могла бы пройти через стекло, отразиться от металла, лечь в плечо. «Кровавый туман» он не применял — здесь были люди, и камеры. Но принципы оставались теми же: контроль пространства, углов атаки.

После учений сержант задержал его.

— У тебя холодный взгляд, Масимо. Ты хочешь защищать людей?

Повисла пауза

-Я хочу стабильности, финансового благополучия. Просто так вышло, что это самый простой путь для меня.

Сержант усмехнулся.

— Честно. Весьма честный ответ

И никто из инструкторов не знал, что тот же самый юноша может заменить военную силу всей этой части. Защищал их от появления проклятий в пределах километров вокруг этой части.

Он учился закону — чтобы дальше использовать его в свою пользу.

Обстоятельства

Первые признаки техники у Хэйсукэ проявились в 14 лет — Кровавый туман рассеивался вокруг ран на его руках, странные показатели на общем анализе крови. Это зафиксировал не клан, а государственный наблюдатель: после 2018 года система мониторинга проклятой энергии стала строже. Особенно к тем, кто связан с Токио.

Хэйсуке не рвался в магический мир. Он уже состоял в кадетской программе полиции. У него был понятный путь: служба, контракт, деньги. Законный доход.

Но в 2036 году к нему пришли официально.

Представитель Токийского магического техникума — без эмблемы клана — положил на стол папку.

— Масимо Хэйсуке. Унаследованная техника крови. Контроль выше среднего для вашего поколения. Вы обязаны пройти обучение.

— Обязан? — спокойно переспросил он.

— После Сибуи государство не оставляет носителей клановых техник вне системы.

Он не возразил. Система — это контроль, стабильность. А стабильность его радовала, стабильность залог финансового благополучия.

Его приняли не по рекомендации Камо, а по государственной квоте. Клан предпочёл бы держать его в тени: наследник, использующий огнестрельное оружие, — плохой символ в эпоху ослабления магов.

В день офицального зачисления Хэйсуке стоял во дворе Токийского техникума. Ему было восемнадцать. Он числился первокурсником — представителем «эпохи слабейших».

Он не собирался становиться сильнейшим

Он собирался стать самым Желанным магом, самым выгодным для верхушки. Чьи услуги нужны всегда. Инструментом уничтожения без следов

Решение Адаптации

Осень 2036 года. Хэйсуке — семнадцать с половиной. Год в кадетской программе закалил его дисциплину, но Рюдзи понимал: этого недостаточно.

Когда пришло уведомление о переводе в Токийский магический техникум, отец долго молчал. Потом произнёс:

— В мире этих монстров ты будешь медленным.

Он не говорил о силе. Он говорил о темпе.

Через неделю во дворе их дома стоял гравийный велосипед с карданным валом. Без цепи — нечему слетать, нечему рваться в грязи или крови. Закрытая трансмиссия, минимум уязвимостей. Быстрейшее средство передвижения, не требующее топлива, лицензий и шума двигателя.

— Самурай на коне стрелял из лука, — сказал Рюдзи, проверяя крепление винтовки за спиной сына. — Ты будешь стрелять на ходу. И никогда не слезай. В бою остановка — это смерть.

Первая охота прошла в горном лесу. Слабое проклятие, питающееся страхом туристов. Местность — гравий, корни, перепады высоты. Идеальный полигон.

— С велосипеда не сходишь, — жёстко повторил отец.

Хэйсуке оттолкнулся. Колёса мягко зашуршали по камню. Он чувствовал скорость — не как рывок, а как поток. Винтовка закреплена сбоку, очки затемняют резкие вспышки солнца сквозь листву.

Тень метнулась между деревьями.

Он даже не задумался об торможении. Остановлюсь, не смогу моментально быстро набрать скорость. Использование велосипеда, по сути своего рода пакт, обмена мобильности в состоянии выжидания на мобильность в движении.

Одной рукой удерживая руль, другой он активировал «Кровавый туман» прокусывая свое предплечье. Алые частицы вырвались вперёд, рассекая воздух. Велосипед накренился на повороте, шины скользнули по гравию, но карданная передача работала ровно — без рывков, без провалов.

Вскидывание винтовки.Выстрел.

Отдача на ходу опаснее вдвойне. Плечо дёрнуло, руль повело в сторону. Он едва удержал равновесие.

— Не борись с отдачей! — крикнул Рюдзи, мчась параллельно.

Хэйсуке выровнялся. Внутри тумана пуля изменила траекторию, обогнула ствол дерева и врезалась в проклятие. Существо взвыло, но не исчезло. Оно ревело, так и от попадания так и от тумана. Этот аэрозоль ядовит для проклятий, буквально заставляет их медленно плавится

— Быстрее! Ты слишком прямолинеен!

Он встал на педали. Скорость стала оружием. Ветер резал лицо. Он не целился долго — он просчитывал угол заранее. Второй выстрел прозвучал почти на повороте, когда велосипед шёл под наклоном.

Пуля закрутилась внутри кровавой завесы, рикошетируя, как запертый зверь, и разорвала ядро проклятия.

Затишье. Неуверенность. Сомнение

Хэйсуке продолжал ехать ещё несколько метров, прежде чем замедлился.

— Теперь понимаешь? — сказал Рюдзи, подъезжая ближе. — В мире магов все "стоят на ринге". Они привыкли к дуэлям. Ты не дуэлянт. Ты мобильная огневая точка.

Он понял главное: скорость компенсирует недостаток врождённой мощи поколения. Пока другие раскрывают техники, пытаются обнаружить противника и вступить в открытую конфронтацию, он уже меняет позицию.

С этого дня охота без велосипеда была запрещена.